На фронтах идеологической борьбы. Часть 4.

4

Джулио Дуэ. Автор книги «Господство в воздухе»

Если бы по примеру знаменитого лондонского кабинета восковых фигур мадам Тюссо создать музей военных и политических деятелей, поставивших себе целью ликвидировать социализм и первое в мире социалистическое государство, то ряд экспонатов был бы длинен. От белогвардейских генералов, от командующих армиями английских, французских и американских интервентов до Гитлера и его рейхкомиссаров…
Планы гитлеровской Германии свидетельствуют: для германского империализма, для генералов вермахта и для самого Гитлера не было никакого сомнения в том, что вермахт должен напасть на СССР, нанести первый удар. И удар сокрушительный, решающий.
Как ни странно, теорию сокрушающего удара ещё в двадцатые годы выдвинул не американский и не немецкий военный деятель, а мало кому известный тогда генерал итальянской армии Джулио Дуэ. В 1921 году он опубликовал нашумевшую впоследствии книгу «Господство в воздухе». Авиация способна повергнуть потенциального противника на колени, доказывал Дуэ. И удары она должна наносить не столько по войскам, сколько по тылам противника – городам, заводам, центрам мирной жизни. За мощную бомбардировочную авиацию ратовал и английский авиационный генерал Трэнчард. «Недалёк день, когда операции ВВС станут главными военными операциями, нанося опустошение стране противника» – таков был вывод комиссии, созданной в Англии для рассмотрения перспектив военной авиации. Над полями первой мировой войны бомбардировочная авиация США появилась лишь за два дня до перемирия, но это не помешало американскому бригадному генералу Митчеллу пропагандировать её роль в книге «Крылатая оборона». Он предсказывал: «В будущем одна лишь угроза бомбёжки городов приведёт к тому, что они будут эвакуированы и прекратится вся работа на заводах. Чтобы добиться устойчивой победы, надо уничтожить способность вражеской нации вести войну… Этой цели способны достичь самолёты, действующие по тылам противника». И ещё: «Теперь стало ясно, что надо бить не по войскам противника, а по его жизненным центрам… Воздушная война быстро приведёт к успехам. Превосходящая по своим силам авиация может нанести такой урон противнику, что длительная война станет невозможной».
Что касается Германии, то здесь в число «пророков» воздушной войны включились Герман Геринг и Адольф Гитлер. В своих воспоминаниях, относящихся к апрелю 1932 года, фельдмаршал Эрхард Мильх писал: «…Гитлер заговорил об идеях генерала Джулио Дуэ, вызвавших тогда сенсацию в кругах экспертов. Уже тогда внимание Гитлера было сосредоточено на бомбовой войне… Он говорил о важности мощных вооружённых сил, в которых ВВС займут положение, равное сухопутным войскам…»
Именно в окружении Геринга и Мильха идеи Дуэ нашли своё претворение. В мае 1933 года – через несколько месяцев после прихода нацистов к власти – будущий генерал и начальник военно-воздушной академии Р. Кнаус составил меморандум, в котором с сожалением отмечал, что концепция Дуэ «ограничивалась теорией» и «не осуществлена ни одной великой европейской державой». Кнаус призывал создать мощный воздушный флот, обладающий «ударной силой» и способностью определить исход борьбы за победу в войне. «От решения этой задачи, – восклицал Кнаус, – зависит жизнь или гибель Германии!»
Эти призывы нашли отклик у новых хозяев Германии. Под командованием Геринга военно-воздушные силы сделались мощным военным фактором. Однако доктрина первого удара в трактовке Гитлера и его генералов не совпала с выводами итальянского теоретика. Они думали о первом ударе – но не только с воздуха.

Эрих Людендорф. Автор книги «Мировая война угрожает»

Военный кумир кайзеровской Германии и самого Гитлера, генерал Эрих Людендорф, в своей книге-завещании «Мировая война угрожает» так рисовал её картину: «Уже в ночь и на первый день мобилизации начинается воздушная и морская война. Крупнейшие жизненные центры подвергаются разрушительным воздушным атакам. Броневые силы в первый же день переходят границу и вторгаются в глубь страны противника… Международное право соблюдается ещё меньше, чем в мировую войну 1914 – 1918 годов».
Гитлер внял советам Людендорфа. Он создал и ВВС и армию вторжения. Ведь когда германские претенденты на мировое господство готовились развязать новую войну, то они планировали не только разрушать города противника, но и захватывать их. Именно поэтому танковое оружие, в создании которого участвовал Гейнц Гудериан, было для вермахта не менее важно, чем авиация Геринга. Сам Гудериан впоследствии вспоминал, что когда в 1933 году он показал Гитлеру, Герингу и Бломбергу на полигоне Куммерсдорф новые танки, Гитлер воскликнул: «Вот то, что мне пригодится! Именно это мне и нужно!».
Да, такое оружие первого удара нужно было Гитлеру. В 1935 году, в Нюрнберге он откровенно сказал: «Если я когда-нибудь соберусь напасть на противника, тогда… я не буду до этого долгие месяцы вести переговоры и принимать подготовительные меры. Я сделаю так, как не раз делал в моей жизни – внезапно, как гром среди бела дня, молниеносно обрушусь на противника».
Эту идею Гудериан конкретизировал в одной из своих статей – она была опубликована в том 1935 году: «Однажды ночью откроются ворота ангаров и гаражей, будут запущены моторы, эскадры поднимутся в воздух. Первый, неожиданный удар будет направлен на то, чтобы захватить часть важнейших промышленных центров и источников сырья, а другую их часть вывести из строя путём налётов с воздуха. Бомбы парализуют пространство и военное командование противника, нарушат транспорт… После достижения первых целей танковые соединения не остановятся, дожидаясь подхода артиллерии или кавалерии. Они завершат прорыв обороны противника… Тем временем нападающий начнёт развёртывание массовой армии. На его стороне – выбор территории и времени для нанесения последующего мощного удара».
Именно так готовилась вторая мировая война. Начиная с датированного 1937 годом документа имперского военного министра Вернера фон Бломберга, все операции вермахта предусматривались не как оборона, а как прямое нападение. Ни Чехословакия, ни Франция, ни Польша в этом документе не рассматривались как страны, представляющие угрозу для Германии. Речь шла об ином: о нападении, о достижении политических целей нацистского рейха военными средствами. Впоследствии Гитлер успокаивал своих генералов: не беспокойтесь, пропагандистский повод для войны я вам дам…
Конечно, пропагандистский повод был дан. В случае с Чехословакией это «стремление судетских немцев вернуться в рейх». В случае с Польшей – «притеснение немецкого меньшинства». В случае с Советским Союзом – «уничтожение большевистской заразы». А генералитет делал своё дело.
Особо руководствовались доктриной первого удара при подготовке плана войны против СССР – плана «Барбаросса». Этот замысел зрел в генштабе и верхушке рейха буквально со дня прихода нацизма к власти – о нём Гитлер сказал генералам ещё в феврале 1933 года. В подписанной же 18 декабря 1940 года директиве № 21 (план «Барбаросса») прямо было сказано о подготовке «кратковременной» кампании, которая должна сокрушающим – разумеется, первым – ударом повергнуть СССР на колени. Сроки: четыре – шесть, шесть – восемь недель, максимум три месяца. На август 1941 года Гиммлер уже приглашал гостей в Москву.

На фронтах идеологической борьбы. Часть 3.

На фронтах идеологической борьбы. Часть 5.

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Ваш отзыв