Киберкомандование. Зачем оно нужно США.

Эмблема "киберкомандования" США

Эмблема «киберкомандования» США

Соединённые штаты намерены создать специальное «киберкомандование».
Информационное общество, переход к которому был политически признан в 2000 г. главами государств-членов «большой восьмерки», подписавшими Окинавскую хартию, и последующим проведением под эгидой генерального секретаря ООН в 2003 – 2005 гг. в Женеве и Тунисе двух этапов Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества, привнесло в жизнь не только огромные плюсы, но и не менее заметные минусы. Объективное усиление зависимости общества от информационных технологий, глобальной информационной структуры, свободы трансграничного информационного обмена может быть использовано во вред человечеству. Прежде всего, увеличиваются возможности манипулирования как национальным, так и международным общественным мнением со стороны отдельных субъектов.
Эксперты фиксируют расширение использования новых технологий для совершения корыстных преступлений, нарушения устойчивости функционирования важных объектов инфраструктуры общества, подготовки и осуществления террористических актов. Известны факты использования сети Интернет, спутниковых и других сетей мобильной связи для организации терактов, вербовки наемников, распространения экстремистской идеологии, финансовой поддержки террористов. Только российскими спецслужбами ежегодно обнаруживается в системе Интернет до 200 сайтов, содержащих материалы, разжигающие социальную и религиозную вражду, провоцирующие политический и религиозный экстремизм. Неслучайно во многих странах мира, в том числе и в России, выявление угроз национальной безопасности в информационной сфере рассматривается в качестве одной из важнейших составляющих обеспечения национальной безопасности.
Информационные войны, о которых так много говорилось в последнее время, становятся реальностью. По данным спецслужб, количество компьютерных преступлений, совершаемых как в России, так и за рубежом, постоянно растет. За последние шесть лет, по информации МВД РФ, число таких преступлений в нашей стране увеличилось практически в десять раз: с 1 375 в 2000 г. до 14 810 в 2005 г. Более того, сохраняется высокая интенсивность компьютерных атак на критически важные объекты инфраструктуры страны. По данным спецслужб, ежегодно выявляется около 700 тыс. попыток проведения компьютерных атак через сеть Интернет на официальные информационные ресурсы органов государственной власти России. Из них около 60 – 80 тыс. – на интернет-представительство президента РФ.
Но если бы речь шла только о действиях отдельных лиц или организаций! Информационные войны вошли и в государственный арсенал. Подтверждение этому – беспрецедентное информационное давление, оказанное США и странами НАТО, в рамках подготовки военных операций в Югославии и Ираке. У этих действий, направленных на общую дестабилизацию ситуации, общие принципы:
— предъявление ультиматума от имени международного сообщества; урезание суверенитета с привлечением международных наблюдателей, вооруженных сил и миротворческих контингентов;
— международное осуждение;
— введение экономических санкций;
— инициирование массовых выступлений молодежи, политических радикалов и национал-экстремистов;
— требование проведения радикальных политических преобразований.
В условиях глобализации информационной инфраструктуры, монополизации управления Интернетом, значительного превосходства западных СМИ в формировании мирового общественного мнения и свободы информационного обмена информационные кампании становятся особенно действенными средствами решения политических задач. Есть данные, что против России ежегодно проводится более 10 скоординированных, многоаспектных информационных акций в СМИ, направленность которых не оставляет сомнений в том, что они носят спланированный характер.
Опасной угрозой, чреватой нарушением стратегической стабильности, по мнению аналитиков, является появление принципиально нового вида оружия – информационного. Оно предназначено для нарушения функционирования информационных и телекоммуникационных систем, сетей связи, в том числе используемых для управления государством, ведения военных действий, осуществления экономической деятельности. Ущерб от его применения, как отмечалось в докладе комиссии Конгресса США по национальной безопасности еще в 1999 г., сравним с ущербом от применения оружия массового поражения. А по данным Главного контрольно-финансового управления Конгресса США, в настоящее время около 120 стран мира ведут работы или уже завершили отдельные разработки по развитию возможностей информационно-компьютерного воздействия на информационный ресурс потенциального противника. Некоторые методы использования этого оружия были наглядно продемонстрированы в процессе военной операции США и других стран НАТО в Ираке, когда была практически парализована система управления государством и войсками, деморализовано местное население.
В некоторых странах уже формируются специальные подразделения вооруженных сил, предназначенные для осуществления «силовой» деятельности с применением информационного оружия как в мирное, так и военное время. В Соединенных Штатах информационное оружие на уровне официальных лиц давно признается важным средством решения как тактических, так и стратегических задач. Например, 2 ноября 2006 г. в ходе конференции военных средств массовой информации, проходившей в г. Кристалл Сити (штат Виргиния), министр ВВС США Майкл Винн заявил, что в ближайшие два года руководство Военно-воздушных сил планирует создание специального командования для подготовки и проведения полномасштабных военных операций в киберпространстве. По словам министра, руководство ВВС США считает, что следует рассматривать киберпространство как стратегическое и тактическое поле боя, равное воздушному, наземному, водному и космическому.
«Киберкомандование» должно стать наиболее продвинутой в технологическом плане структурой американских ВВС. Успешное ведение боевых действий на суше, море и в воздухе во многом зависит от коммуникационных средств, а они, как предупреждает руководство Военно-воздушными силами США, могут быть атакованы из киберпространства. При этом следует учитывать, что затраты на использование киберпространства для нападения относительно невелики, а урон в случае успеха, возможно, будет и в потерях живой силы, и в форме успешных психологических и пропагандистских операций. На той же конференции генерал-лейтенант Роберт Элдер (а он, как предполагается, возглавит «киберкомандование») заявил: «Новый центр сможет даже нарушить работу финансовых сетей в случае необходимости». Уточним, что это может касаться не только информационно-коммуникационных сетей кредитно-финансовой сферы, но и управления государством, войсками и оружием, функционированием критически важных объектов инфраструктуры общества.
Достигнутые результаты в области создания и использования информационного оружия порождают в США желание законсервировать имеющееся преимущество. Это выражается, в частности, в категорическом отказе от открытого обсуждения на международных форумах проблем использования современных информационных технологий во вред сохранению международного мира, в отрицании проблемы распространения информационного оружия. Поэтому представляется закономерной позиция США и при голосовании на заседаниях Генеральной ассамблеи ООН в 2005 г. и в Первом комитете Генеральной ассамблеи ООН в 2006 г. резолюций по проблематике международной информационной безопасности, которые, как известно, были приняты консенсусом минус один голос. 169 государств поддержали предложения России и высказались «за» и только США – «против».

Сергей Пермяков. Виртуальная атака с реальными жертвами // «Военно-промышленный курьер», № 8 (174) от 28.02 – 06.03.2007, стр. 10.

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

Ваш отзыв